Мы хотим, чтобы сайт AmurInfoCenter был для вас удобным и интересным. Чтобы стать лучше, мы работаем с веб-аналитикой. Для сбора аналитических данных используются файлы cookie. Вся информация полностью конфиденциальна и никогда не передается третьим лицам. Подтвердите ваше согласие с политикой в отношении cookie или узнайте о технологии подробнее.
Я принимаю

Валерий Александрович Бриних

Валерий Александрович Бриних

Красной строкой в летопись истории заповедника вошли 90-е годы прошлого столетия, когда заповедник возглавил Валерий Александрович Бриних, он работал в этой должности с 1992 по 1999 годы. И как никто лучше сказал (находясь уже далеко в Адыгее) в письме коллективу к 20-летнему юбилею заповедника о работе в этот непростой период, о самоотверженном труде и гражданском подвиге сотрудников; о цене тех достижений, которые стали возможны лишь благодаря слаженной работе коллектива.

«Большое видится на расстоянии! Если подвести краткие итоги уже со стороны и издалека, то можно сказать что в 90-е годы 20 века мы совершили настоящий подвиг. Мы все сообща своим энтузиазмом и самопожертвованием не только сохранили заповедник как территорию и учреждение, но и укрепили и расширили его потенциал. Мы многие годы были лучшим заповедником России по показателям охраны, причем отличились не в ловле туристов, а в эффективной борьбе с самыми опасными видами браконьерства. А.П.Бородин, Володя Мирсанов заслуженно носят государственные награды и почетные звания лучший по профессии. Собственно говоря, награды эти достойны носить все, те, кто тогда поднимал заповедник из разрухи и инспектора, научные сотрудники, и экопросвещенцы, и работники Управления. Одни охраняли территорию, другие ее изучали, а третьи воспитывали подрастающее поколение в любви к родной природе. Мы все делали общее дело одной большой семьёй! В семье не всё гладко, были тихие бури и в нашей гавани. Я помню свое противостояние с научным отделом, но дал Бог нам мудрость найти компромисс и пойти дальше. Я помню, сколько проблем было связано со сменой штата охраны в первой год моей работы. Если бы не поддержка Палыча (Бородина А.П.), я, наверное тогда бы сломался. Но, пережили и это, создав новый коллектив охраны, притом не из прошлых варягов, а из своих местных ребят.

Мы вели себя жестко, бескопромиссно, не боялись выйти в лоб с браконьерской машиной, с лучильщиком в широкой степи или на узкой лесной дороге. Но мы при этом не унижали людей, старались к каждому браконьеру относиться предельно объективно, учитывали те обстоятельства, которые толкнули его на преступление. А люди нам платили уважением. Нас многие в Ононском районе и далеко за его пределами не любили, да и за что было нас любить тем, кто посягал на природу? Но нас боялись и уважали. Я горд, что при такой интенсивности оперативной работы, которой мог позавидовать любой самый крупный заповедник, у нас не было не только смертельных случаев, но даже ранений и травм от рук браконьеров. Это тоже показатель эффективной работы инспекторов, их высокой квалификации, не меньший, между прочим, чем количество составленных протоколов и изъятых ружей. Из нашей среды сформировался практически весь местный охотнадзор, это не просто наши коллеги, это – кровь и плоть заповедника! И этим тоже надо гордиться. Заповедник стал центром и катализатором всей природоохранной работы на пространстве между Ононом и Аргунью, той структурой, с которой считаются и которой гордятся.

Не знаю, труднее сейчас работать в заповеднике или легче, чем в лихие 90-е годы. Мне лично тогда казалось, что хуже уже не может быть. Но перелом наступил, я его почувствовал в 1998 году. Уже не надо было одалживать денег у коммерсантов на бензин, не надо было по несколько месяцев подряд работать без зарплаты, не надо было каждую ночь отлавливать браконьеров в степи или бору. Начал расти штат заповедника, появилась материальная база, автомобили, рации.

У нас были славные дела, которые всегда хочется помнить. Это блокада самолета в Цасучейском бору (единственная в истории заповедного дела России). Это – восстановление популяции дзерена в единственном на территории России. Это борьба со страшным пожаром в бору, когда погибли два лесника. Это наши поездки в тайгу за брусникой и праздники, которые мы отмечали все вместе. Это – наше участие в создании национального парка «Алханай» и экспедиции на Аргуни в поисках монгольского дуба. И многое другое.

Казалось бы, какие-то неполные семь лет, но сколько нам удалось сделать! Заповедник «Даурский» в этом плане уникален и нам есть, чем гордиться. Рамсарские угодья, биосферный резерват, международный статус трансграничной территории. Получив в ближайшем будущем заслуженную номинацию объекта Всемирного природного наследия, заповедник «Даурский» займет достойное место в ряду таких памятников Природы как Гранд-Каньен и Большой Барьерный риф, Гавайи и Вулканы Камчатки, рощи гигантских секвой и могучий хребет Кавказского заповедника.

Все это сделали не Бриних, и не Бородин, не Кирилюк, и не Горошко, не отдельные работники заповедника, а все мы вместе, от директора до уборщицы. Иначе ничего не получилось бы.

Только коллективная воля и сила духа могла нас подвигнуть на те поступки, которые кому-то другому могли бы показаться безумными. Эта воля коллектива в полный голос заявила о себе в 2000 году, когда заповедник (при смене руководства) чуть не превратили вместо храма Природы в очаг браконьерства. Вы все вместе спасли тогда и репутацию заповедника, и его славное прошлое и еще более славное будущее.

За те годы, которые я провел в Забайкалье, этот край стал мне родным во многом благодаря тому, что рядом со мной были Вы, мои друзья и единомышленники. Те, с кем мы делили неудачи и праздновали победы, те, кто учил меня и что-то, надеюсь, брал от меня, те, кто сделал меня таким, каков я сейчас. Уже то, что удалось сделать, позволяет считать, что мы не зря топчем землю.»