Мы хотим, чтобы сайт AmurInfoCenter был для вас удобным и интересным. Чтобы стать лучше, мы работаем с веб-аналитикой. Для сбора аналитических данных используются файлы cookie. Вся информация полностью конфиденциальна и никогда не передается третьим лицам. Подтвердите ваше согласие с политикой в отношении cookie или узнайте о технологии подробнее.
Я принимаю

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ВСЕМИРНЫМ ФОНДОМ ПРИРОДЫ, ВНЕСЕННЫМ В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВСЕМИРНОГО ФОНДА ПРИРОДЫ, ВНЕСЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.

Лев Георгиевич Капланов

Лев Георгиевич Капланов

Лев Георгиевич Капланов родился 7 ноября 1910 года в интеллигентной московской семье

Родители в ту пору были молодыми студентами МГУ и к воспитанию сына относились с необычайным вниманием. Отец мальчика - физик–самоучка, мама – зоолог. Семья Каплановых жила небогато, и воспитание Лев получил почти спартанское. Мальчик вырос очень неприхотливым, и эта черта характера помогла ему в дальнейшей суровой таежной жизни.

Уже с детских лет Лев проявлял необыкновенную наблюдательность, быстро запоминал названия растений и животных. В школьном возрасте он стал членом знаменитого в Москве кружка юных биологов Московского зоопарка (КЮБЗ), воспитавшего немало выдающихся биологов, зоологов-практиков, художников и писателей-анималистов. Именно в кружке началось формирование Льва Капланова как будущего биолога. Для него, как и для десятков других ребят, КЮБЗ стал школой настоящей, большой жизни…

Первая серьезная экспедиция состоялась, когда Льву исполнилось 15 лет: вместе с сотрудниками музея он отправился в Тверскую область за медведями. Но, к сожалению, она закончилась трагически: на охоте Лева, не разрядив патрона, начал извлекать из него капсюль, давший осечку. Произошел взрыв, и капсюль со страшной силой поразил глаз, чудом остался цел второй. О восстановлении зрения не могло быть и речи.

Несмотря на трагедию, Лев продолжал активно работать, изучая млекопитающих Московской области, поражая своей целеустремленностью окружающих. Удивляет тот факт, что неполноценное зрение не мешало ему и в дальнейшем совершать многодневные походы по тайге, подвергаясь бесконечным испытаниям и рискам.

Стоит отметить, что Капланов уважал самообразование и любил учиться сам по себе. Поэтому, окончив среднюю школу, юноша не стал поступать в институт, стремясь к полному погружению в дикую природу. Его университетом стала сибирская тайга. В глухом таежном месте в Сибири он впервые преодолевает трудности одинокой жизни. Ему исполнилось всего 23 года, Лев полон романтических помыслов и энтузиазма. В письме своему учителю, ведущему экологу страны, профессору Александру Формозову он пишет: «Я смотрю в окно на усыпанный снегом лес, и душа моя наполняется восторгом. Сегодня день моего рождения - мне исполнилось 23 года... Более чем на сотню километров в окружности нет ни одного человека. Вокруг моей избушки следы рысей, росомах и колонков… Если бы мне показали это письмо ровно год назад, оно показалось бы мне волшебной сказкой, а автор его счастливейшим в мире существом, сегодня же это живая реальность…».

В этот период Капланов ведет наблюдение за жизнью лося и занимается проблемой одомашнивания сохатого. За время работы в Сибири Лев проявляет себя не только как зоолог, он также получает бесценный опыт промысловой охоты. Как бывалый таежник, он легко переносит все лишения, связанные с кочевой жизнью под открытым небом. На обложке одного из дневников за 1935-1936 гг., посвященного лосиной охоте, написано: "... Это лучшие дни моей жизни, мои золотые денечки". Исследования Капланова, проведенные в этот период, поставят его в ряд лучших знатоков биологии лося.

В 1935 году в судьбе Льва Георгиевича произошли серьезные изменения. В это время в стране принимаются специальные меры, направленные на сохранение и восстановление природных ресурсов. Создаются заповедники. Крупнейший из них - Сихотэ-Алинский остро нуждался в профессиональных кадрах. Первый директор заповедника, Константин Георгиевич Абрамов, быстро формирует коллектив единомышленников из молодых специалистов, приглашенных из Москвы, которые заложили научный фундамент заповедника: Ю.А Салмин, К.Я.Грунин, Г.Ф.Бромлей, В.Д. Шамыкин. Известные ученые Б.П.Колесников, А.И.Куренцов, Ю.А.Ливеровский также отзываются на призыв Абрамова поработать в заповеднике.

Молодой зоолог Лев Капланов с большой радостью принял такое приглашение. Полный творческих планов он направляется на работу в Сихотэ-Алинский заповедник и как научный сотрудник ведет крупные темы по биологии уссурийского лося и изюбря. Несмотря на то, что Льву в это время всего 26 лет, он уже сложившийся ученый.

За пять лет (с 1936 по 1941 год) работы в заповеднике Лев Георгиевич достиг полного расцвета творческих сил, в совершенстве овладел трудной профессией таежного охотника, следопыта-натуралиста. Эти годы он посвятил изучению новой, мало знакомой ему природы Дальнего Востока, организации наблюдательных пунктов и охраны заповедника, прокладке троп, устройству избушек, лабазов для наблюдений.

В труднейших условиях малопроходимой, горной и безлюдной местности Л. Г. Капланов за короткий срок прошел около 3000 км специальных маршрутов. Труд был чрезвычайно тяжелым и далеко небезопасным. Изученность территории заповедника была тогда настолько мала, что выбрать хорошую опорную точку для изучения лося в природе удалось не сразу. Более 1,5 миллионов гектар горной тайги заповедника еще предстояло изучить и освоить. В каких условиях приходилось работать, можно узнать из писем и дневников Капланова: «Не было почти никакого хозяйственного и научного оборудования; отсутствовали даже обувь и одежда, так как мой багаж задержался во Владивостоке. Разумеется, приходилось начинать не с исследовательской работы, а с налаживания условий для ее ведения. Эта часть заповедника входила в вето лишь формально, так как заповедный режим, за отсутствием охраны, не соблюдался. Первыми этапами работы были: наем наблюдателей охраны в числе трех человек, заготовка леса для будущего строительства, составление плана и сметы постройки и пр.».

О перенесенных трудностях он также пишет в письме к своему наставнику А. Формозову: «Работа в тайге проходит за свои риск и страх, без расчета на чью-либо помощь извне; приходилось полностью полагаться на свой опыт и знания. Возвращаясь из походов, я даже не имел места, где мог бы отдохнуть и работать, так как постройка дома на Ясной Поляне была закончена к 1 апреля 1938 года, и все эти двадцать месяцев я провел, ночуя по баракам, лачугам, фанзам, крестьянским избам и добрую половину времени в палатках и под открытым небом..."

В своих бесконечных хождениях по тайге, наблюдая ее многочисленных обитателей, Л. Г. Капланов, как настоящий исследователь, не мог не заинтересоваться редкими представителями животного мира Дальнего Востока, и в первую очередь тигром.

Одновременно с изучением лося и изюбря он осуществил свою давнишнюю мечту, возникшую еще до отъезда в Сихотэ-Алинь - начать исследования по биологии тигра. Из письма Капланова к другу «…теперь впереди меня ждет настоящее дело - покорение маньчжурских медведей и властелина гор и лесов, и я не отступлю от этого, пока не добьюсь своего или сложу кости в горах Сихотэ-Алиня».

Изучению крупной кошки ученый посвятил много времени и тяжелого, полного лишений труда. Вместе с наблюдателем заповедника Федором Козиным они прошли по следам тигра на лыжах 1232 км. «Выйдя 27 декабря 1939 года из Тернея, я до настоящего времени был в походах на лыжах и больше 40 ночей провел под открытым небом, шесть дней пришлось голодать (одни, двое и трое суток подряд), а в январе были морозы до ≈48,3°...»,-пишет Лев Георгиевич в письме.

Несмотря на сопровождающие трудности, работа вдохновляет его. «Работу провожу с невиданным подъемом. Разве можно сравнить с ловлей мышей в 1927-28 годах! В общем, я опять счастлив и считаю себя избранником судьбы...".

Капланов стал первым зоологом, раскрывшим прежде неизвестные стороны биологии тигра, эти исследования представляют научный и практический интерес. Достаточно сказать, что его труд «Тигр в Сихотэ-Алине» долгое время не имел аналогов в мировой литературе. Огромная заслуга Льва Георгиевича состоит и в том, что он первым рассказал об угрожающем положении популяции тигров на Дальнем Востоке, горячо отстаивал необходимость сохранения тигра и предложил запретить на 5 лет отстрел и вылов тигров по всему Дальнему Востоку, а также всемерно усилить их охрану в Сихотэ-Алинском заповеднике. Существующая по сей день и даже численно возросшая популяция амурского тигра в Сихотэ-Алине – лучший памятник его самоотверженности и энтузиазму. Благодаря его огромной проделанной работе по изучению тигра и убедительных высказываниях о необходимости охраны этого хищника, в 1947 году запретят охоту на тигра, а спустя 5 лет – отлов тигрят.

Но, захватившую Капланова работу по тигру пришлось прервать: осенью 1941 года Управление по заповедникам направило Льва Георгиевича на работу в Судзухинский (ныне Лазовский) заповедник, где он стал директором. Снова Капланову пришлось осваиваться на новом месте и работать над новым объектом - горалом. Сразу же молодой директор активно берется за борьбу с браконьерами, от рук которых и погибает. Жизнь замечательного зоолога – натуралиста оборвалась в возрасте 32-х лет, в мае 1943 г.

Несмотря на то, что Л. Г. Капланов опубликовал немного работ, сделанное им настолько ценно, что имя его вошло в историю изучения Уссурийского края наравне с именами таких известных исследователей, как Абрамов, Арсеньев, Пржевальский. После гибели Л. Г. Капланова его друзьями были подготовлены к печати его труды. Московское общество испытателей природы издало книгу «Тигр, изюбрь, лось». В библиотеке Сихотэ–Алинского заповедника хранятся отчеты Л. Г. Капланова и его работы «Изюбрь среднего Сихотэ–Алиня», «Биология дальневосточного лося». Имя Льва Георгиевича Капланова присвоено Лазовскому заповеднику.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ВСЕМИРНЫМ ФОНДОМ ПРИРОДЫ, ВНЕСЕННЫМ В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВСЕМИРНОГО ФОНДА ПРИРОДЫ, ВНЕСЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ.